Одной из причин изменения климата является развитие промышленности. Вредные выбросы, поступающие с производственных объектов, особенно предприятий нефтегазохимической отрасли, не только загрязняют воздух, но и наносят существенный ущерб экологии. В последние годы власти Казахстана начали пересматривать и обновлять экологические стандарты для промышленности с целью решения этой проблемы. Какую роль в этом процессе играет Парижское соглашение?
Какие модели сокращения вредных выбросов будут применяться на предприятиях и заводах энергетического сектора? В этой связи мы попытались всесторонне проанализировать тему, обратившись к мнению экспертов.
Почему Казахстан выбивается из числа лидеров по выбросам?
По данным Бюро национальной статистики РК, в 2024 году объём вредных выбросов в атмосферу в Казахстане составил 2,3 млн тонн. В их числе: диоксид серы – 785,5 тыс. тонн, оксид углерода – 432,4 тыс. тонн, оксиды азота – 307,5 тыс. тонн. Эти показатели значительно выше, чем у других государств Центральной Азии и свидетельствуют об ухудшении экологической ситуации в стране.
К примеру, согласно данным базы EDGAR, в прошлом году 1,3% (53,2 млрд тонн) мировых выбросов парниковых газов пришлось на данный регион, при этом основная доля – 0,62% принадлежит Казахстану.
В связи с этим экологи предлагают усилить контроль над промышленным производством как основным источником вредных выбросов. Дело в том, что 75,7% всех парниковых газов, выбрасываемых в атмосферу, приходится на энергетический сектор. Когда в 1988 году при участии ООН была создана Межправительственная группа экспертов по изменению климата, существовала надежда на решение этой проблемы. Однако со временем существенных изменений не произошло.
Позднее, в 2015 году, было принято международное Парижское соглашение, в котором поставлена цель удержать глобальное потепление на уровне не выше 1,5 °C.
Казахстан входит в число 194 стран, присоединившихся к Парижскому соглашению. В рамках данного соглашения страна взяла на себя обязательство к 2060 году сократить выбросы парниковых газов на 15% по сравнению с уровнем 1990 года. Для достижения этой цели приоритет будет отдан двум ключевым направлениям: снижению вредных выбросов в промышленности и расширению использования возобновляемых источников энергии.
По словам эколога-практика, эксперта в области устойчивого развития и ESG Лауры Сейилбек, долгосрочная стратегия Казахстана до 2060 года в основном ориентирована на нефтегазовый сектор. Именно в этой отрасли, вероятнее всего, произойдут наиболее значимые изменения.
– В рамках Парижского соглашения нефтегазовая отрасль, по всей видимости, претерпит коренные преобразования. В ближайшие годы требования к долгосрочным инвестиционным планам (CAPEX) в этом секторе будут ужесточаться. В частности, ежегодно будут сокращаться квоты, а цена на углерод расти. Компании будут вынуждены поэтапно переводить объекты, расположенные в отдалённых районах, на электрические модели, увеличивать количество проектов по утилизации и фильтрации выбросов, а также обновлять устаревшие технические парки. Всё это неизбежно отразится на «низкоуглеродных» стратегиях компаний и их долгосрочных бюджетах, – отметила эксперт.
По словам спикера, проекты по сокращению выбросов парниковых газов в нефтегазовой отрасли будут в полном объёме финансироваться самими компаниями. Роль государства при этом будет ограничиваться формированием общей политики и частичным субсидированием.
CO₂ и метан: вызовы измерения и снижения выбросов в нефтегазовой отрасли
Прежде чем сокращать выбросы парниковых газов, важно точно определить их реальные объёмы. К парниковым газам относятся углекислый газ, метан, закись азота, фторуглероды, перфторуглероды и гексафторид серы. Среди них именно метан является одним из основных загрязнителей в нефтегазовой отрасли, однако определить его точное количество по-прежнему крайне сложно.
По словам эксперта в сфере ESG Лауры Сейилбек, на казахстанских предприятиях существуют отработанные методики определения выбросов загрязняющих веществ (CO₂, NOx, SO₂ и др.): известны коэффициенты рассеивания, установлены измерительные приборы, регулярно проводится инструментальный контроль. Однако в случае с метаном такого прогресса нет, поэтому компании не располагают точными количественными данными по его выбросам.
– Чтобы понять, почему невозможно точно определить объёмы выбросов метана, необходимо учитывать специфику его образования в производственном процессе. В нефтегазовой отрасли метан распределяется неравномерно, и его невозможно измерять в постоянном режиме. Отсутствуют приборы, способные зафиксировать точный момент выброса, из-за чего трудно определить, когда метан попал в атмосферу и когда рассеялся. Дополнительное влияние оказывают такие факторы, как направление ветра, давление и степень открытия вентилей, – пояснила Лаура Сейилбек.
Поэтому зарубежные эксперты при фиксации метановых утечек обычно указывают лишь качественные характеристики: «утечка выявлена», «интенсивность в пределах нормы», «локализована» или «устранена», не приводя данные о конкретном количестве выбросов в килограммах или тоннах.
На сегодняшний день в мировой практике существует система LDAR (Leak Detection and Repair), позволяющая более точно учитывать выбросы метана. Отвечая на вопрос о том, что необходимо для успешного внедрения этой системы в Казахстане, эксперт отметила, что организации, осуществляющие мониторинг по LDAR, должны быть зарегистрированы в стране и использовать оборудование, включённое в национальный реестр калибровки. В настоящее время таких организаций немного, и у большинства отсутствуют современные газоанализаторы, предназначенные для точного измерения метана. Кроме того, многие нефтегазовые компании не готовы выделять стабильное финансирование на полноценное внедрение системы LDAR.
Нежелание предприятий также связано с тем, что проверки в рамках LDAR проводятся максимально детально. Система предполагает комплексный мониторинг: проверку оборудования и проведение инспекций, тепловизионную съёмку с использованием инфракрасных камер, позволяющих выявлять невидимые глазу утечки. Применяются газоанализаторы, обеспечивающие качественные данные о наличии метана на территории предприятия, а для дистанционной диагностики используются дроны и спектральные анализаторы.
– На практике систему LDAR внедряют в основном крупные предприятия или компании, участвующие в международных проектах. Остальные используют расчётный метод, который в Казахстане стал основным инструментом определения выбросов парниковых газов. При расчётном методе учитываются только объёмы сожжённого топлива, технологические коэффициенты, паспортные характеристики оборудования и данные материального баланса, – дополнила эксперт в сфере ESG Лаура Сейилбек.
Примечательно, что в Казахстане расчётный метод определения парниковых газов официально утверждён и полностью соответствует государственным требованиям. Автоматические системы мониторинга на практике почти не применяются. С учётом этого многие предприятия при определении объёмов выбросов парниковых газов опираются именно на расчётный метод.
– В 2024 году Казахстан совместно с британскими специалистами и компанией «Chevron» реализовал международный пилотный проект. В рамках проекта иностранные эксперты должны были провести бесплатный мониторинг выбросов метана на нефтегазовых объектах страны. Для этого планировалось использовать современное оборудование, проводить дистанционную и наземную диагностику и выявлять зоны потенциальных утечек метана. Однако значительная часть компаний отказалась от участия в проекте, поскольку нефтегазовые объекты относятся к категории стратегически важных, а допуск иностранных инспекторов не всегда возможен. В результате к сентябрю 2024 года пилотный проект был остановлен, – рассказала Лаура Сейилбек.
В свою очередь директор Департамента климатической политики и зелёных технологий Олжас Агабеков отметил, что для сокращения выбросов CO₂ предлагается применять технологии CCUS.
– Исследования показали, что для достижения углеродной нейтральности необходимо внедрение технологий CCUS. В соответствии с Доктриной достижения углеродной нейтральности применение CCUS позволит сократить выбросы CO₂ в теплоэнергетике на 107,6 млн тонн, в промышленности на 13,07 млн тонн, а также снизить выбросы в сталелитейной промышленности на 60%, в алюминиевой на 35% и в цементной отрасли на 48%, – подчеркнул Олжас Агабеков.
20 000 тонн CO₂ в год
Согласно информации, предоставленной редакции Министерством экологии и природных ресурсов РК, Правительство намерено использовать передовые технологии Японии и Южной Кореи для сокращения выбросов парниковых газов на нефтегазовых предприятиях.
«В целях снижения выбросов парниковых газов разработана Национальная система торговли выбросами (СТВ). В настоящее время СТВ охватывает около 43% всех национальных выбросов. Система применяется в таких секторах экономики, как электроэнергетика, нефтегазовый комплекс, металлургия, горнодобывающая и химическая промышленность, а также в обрабатывающей промышленности – производстве цемента, извести, гипса и кирпича.
В качестве порогового значения используется уровень выбросов в 20 000 тонн CO₂-эквивалента в год. Установки, превышающие данный показатель, включаются в Национальный план распределения углеродных квот сроком на пять лет.
Кроме того, были подписаны меморандумы о сотрудничестве с Правительством Японии в рамках Совместного кредитного механизма, а также с Министерством охраны окружающей среды Республики Корея по вопросам реализации статьи 6 Парижского соглашения», – сообщили в ведомстве.
Во всём мире для снижения углеродного следа предприятий применяется система квотирования выбросов – признанный инструмент климатической политики, используемый в Европейском союзе, Китае, Японии и других странах.
Такой системой пользуется и АО «КазМунайГаз», владеющее рядом крупных производственных объектов в стране. В настоящее время несколько дочерних организаций группы КМГ отнесены к категории квотируемых установок в соответствии с Экологическим кодексом РК. По словам представителей компании, Национальная система торговли квотами на выбросы парниковых газов строго соблюдается, а мониторинг, отчётность и независимая верификация (MRV) осуществляются на системной основе.
Вместе с тем «КазМунайГаз» высказал ряд замечаний по данному вопросу, обозначив свою позицию относительно распределения национальных квот.
«При распределении квот важно обеспечить прозрачность и справедливость, а также учитывать технологические особенности отдельных сегментов отрасли. Такой подход будет дополнительно стимулировать внедрение низкоуглеродных технологий и способствовать достижению стратегических целей по сокращению углеродного следа.
Кроме того, в Национальный план распределения квот включены только энергетика, нефтегазовая, горнодобывающая, металлургическая и химическая отрасли, на долю которых приходится около 42% всех выбросов парниковых газов в стране. В этой связи считаем целесообразным поэтапное включение нерегулируемых секторов – транспорта, сельского хозяйства, управления отходами и жилищно-коммунального хозяйства в национальную систему торговли квотами», – говорится в ответе компании.
В настоящее время компания развивает сотрудничество в сфере управления метаном с Vema S.A. (Швейцария), Carbon Limits (Норвегия) и Международной финансовой корпорацией (IFC). Кроме того, достигнута четырёхсторонняя договорённость об обмене опытом в области низкоуглеродного развития с компаниями SOCAR (Азербайджан), «Татнефть» (Россия, Татарстан) и «Узбекнефтегаз» (Узбекистан).
Добровольные обязательства и кредиты: трудности реализации Парижского соглашения
Как уже отмечалось, страны мира присоединились к Парижскому соглашению и взяли на себя обязательства по сокращению выбросов углекислого газа. В соответствии с этими обязательствами к 2030 году Европейский союз должен сократить выбросы на 55%, США на 50%, тогда как Китай пообещал перейти к углеродно-нейтральной экономике к 2060 году, а Индия к 2070 году. Казахстан также разработал план по достижению углеродной нейтральности к 2060 году.
По словам руководителя Лаборатории экологических систем Назарбаев Университета, профессора Вуджина Ли, до 2025 года все государства должны были представить отчёты о своих национально определяемых вкладах. Однако на практике лишь около 10% стран представили климатическую отчётность.
– Парижское соглашение носит исключительно добровольный характер. В нём отсутствуют механизмы принуждения, жёсткого регулирования, чёткие правила, санкции за невыполнение обязательств или стимулы для стран, достигших поставленных целей. По этой причине добиться ожидаемых результатов крайне сложно. Это первая причина, по которой Парижское соглашение реализуется с трудом. Вторая причина – дефицит финансирования. Предполагалось, что средства, выделяемые развитыми странами, будут предоставляться в форме грантов. Однако на практике они чаще всего предоставляются в виде займов. В результате развивающиеся страны вынуждены брать кредиты для реализации природоохранных проектов, – отметил Вуджин Ли.
Действительно, финансирование может быть ключевой проблемой в деле сокращения выбросов парниковых газов. Так, в прошлом году Рамочная конвенция ООН об изменении климата проанализировала «Национально определяемые вклады» (NDC) 78 стран. По итогам анализа было установлено, что для реализации климатических проектов до 2030 года странам потребуется около 5,8 трлн долларов США.
Для Казахстана нехватка финансовых ресурсов также может стать серьёзным препятствием на пути сокращения выбросов парниковых газов. Например, для сокращения выбросов на 15% к 2035 году стране потребуется около 90 млрд долларов США, а для сокращения на 20% – 104 млрд долларов США. В то же время международные финансовые институты (ADB, EBRD) планируют выделить Казахстану лишь 250 млн долларов США на реализацию зелёных и гендерных проектов в период с 2030 по 2035 годы.
По информации Международного финансового центра «Астана», часть средств, поступающих с этого рынка, направляется на снижение выбросов в производственных процессах с помощью современных технологий.
Стоит отметить, что в Казахстане есть два ключевых документа, направленных на сдерживание климатических изменений. Первый – это Стратегия до 2060 года, документ, предусматривающий достижение углеродной нейтральности к 2060 году, где приоритет отдан декарбонизации.
Второй документ – Национально определяемый вклад Казахстана (НДВК), который обновляется каждые пять лет, иногда с учётом корректировок позиции государства. Две года назад в документ были внесены изменения, а последнее обновление завершилось в этом году. До конца года НДВК должен быть направлен в Секретариат Рамочной конвенции ООН об изменении климата. В настоящее время подготовлена версия НДВК 3.0, представленная в Администрацию Правительства РК.
По данным Министерства экологии и природных ресурсов РК, в рамках новой версии НДВК 3.0 предусмотрено сокращение чистых выбросов парниковых газов к 2035 году на 17% по сравнению с уровнем 1990 года без учёта международной поддержки, и до 25% при наличии такой поддержки.
– Согласно проекту НДВК 3.0, в энергетическом секторе доля выработки электроэнергии за счёт низкоуглеродной и переходной генерации планируется увеличить до 35% к 2035 году. Также будет ускорена модернизация жилых домов и улучшение теплоизоляции зданий для сокращения теплопотерь. В транспортном секторе расширятся стимулы для приобретения электромобилей, внедряются стандарты Евро-5 и Евро-6. В сельском хозяйстве планируется восстановление выработанных пастбищ и переход на органическое земледелие, в сфере отходов – постепенное сокращение коммунальных отходов. Кроме того, к 2035 году уровень переработки должен достичь не менее 40%, – говорится в официальном ответе министерства.
Это не единственный документ. Недавно в Казахстане были приняты национальные стандарты, регулирующие достижение углеродной нейтральности. Разработаны два новых национальных стандарта управления выбросами парниковых газов. Предусмотрено, что национальная система MRV (мониторинг, отчётность и верификация) будет адаптирована к международной практике, а в промышленности внедряются низкоуглеродные технологии и инновации.
Хотя до 2060 года ещё 35 лет, эксперты относятся к выполнению этих целей скептически. По словам Болата Есекина, координатора Платформы Центральной Азии по управлению водными ресурсами и климату, эффективность государственных проектов по сокращению выбросов в энергетике крайне низка.
– В Казахстане экологические нормы ослаблены, и в сферах зелёной экономики, SDG, BAT, таксономии, торговли выбросами наблюдаются минимальные результаты. В других странах эти механизмы позволяют достигать ощутимого прогресса. В Казахстане крупные корпорации через влияние на правительство и парламент добились снижения эффективности экологических правил. Например, запуск электростанции в Экибастузе и строительство новых угольных ТЭС уже нарушают все климатические обязательства страны. При сохранении текущей экономической и экологической политики Казахстан не сможет выполнить свои климатические обязательства, – заявил Болат Есекин.
Эколог-эксперт выделил три пути сокращения выбросов парниковых газов: внедрение глобальных климатико-экологических стандартов загрязнения и использования природных ресурсов. Введение глобального климатико-экологического налога. Совершенствование CBAM – пограничного климатического налога ЕС.
В Центральной Азии, особенно в Казахстане, уже начался процесс декарбонизации для борьбы с выбросами парниковых газов. На вопрос о возможных негативных последствиях декарбонизации для климата Болат Есекин ответил:
– Декарбонизация опасна только для «серого» бизнеса. Для населения она имеет положительный эффект: улучшается качество воздуха и воды, снижается засуха, увеличиваются водные ресурсы, повышается плодородие земли. Социально это снижает миграцию, смертность и заболеваемость. По надёжным источникам, прекращение сжигания угля в городах наиболее эффективно в ЖКХ.
Что касается промышленной декарбонизации, это ещё лучше: повышение энергоэффективности, снижение потребления ресурсов, снижение стоимости товаров и услуг, соответствие экологически чистой продукции международным рынкам, рост устойчивых рабочих мест. Однако там, где бизнес ориентирован на добычу и вывоз ресурсов, экономический эффект от таких мер проявляется слабо, – заключил Болат Есекин.
Казахстан – первая страна в Центральной Азии, разрабатывающая стратегию достижения углеродной нейтральности. Это связано с тем, что основная часть нефтегазовой и химической промышленности региона сосредоточена здесь, и стране принадлежит значительная доля выбросов парниковых газов. Эксперты считают, что при планировании дальнейших мер по сокращению выбросов необходимо учитывать глобальные модели.
Ерсин Шамшадин